Евреи на службе у нацистов(часть 4)


Истина где-то посередине. Так давайте подгребать к ней не теряя достоинства.

2015-05-12_105304

О десятках просто поразительных фактов масштабного сотрудничества евреев с нацистами рассказывается в публицистической книге Цезаря Солодаря «Дикая полынь». Электронную версию книги можно скачать в сети интернет.

Избранные отрывки:
***
«В пору фашистского нашествия многие питомцы «Маккаби» пошли служить в орудовавшие под протекторатом гестапо еврейские полицейские отряды на территории гетто Львова, Черновиц, Проскурова, Кременчуга. Это о них, молодых предателях, рассказывал осужденный советским судом гестаповец Питер Христиан Краузе моему другу и земляку, известному советскому писателю Владимиру Беляеву:

«Если бы у нас в гестапо не действовали агенты из числа попавших в гетто сионистов, никогда бы не смогли мы поймать и уничтожить такое количество евреев, живших по фальшивым документам и под чужими фамилиями. Мы выпускали агентов на волю, они бродили по улицам, а за ними шли наши сотрудники. Опознавая евреев, агенты подавали условный знак, и тогда в дело вступали мои «чистые» сотрудники…»

В полной мере проявили холуйский раж и причинили немало зла еврейской бедноте Львова маккабистские полицаи из «юдише орднунг Лемберг». Они поработили евреев, не имевших валюты и ценностей, чтобы откупиться от гестаповцев или хотя бы раздобыть свидетельство об угодной оккупантам работе. Когда же в начале 1942 года гестапо потребовало от юденрата (действовавшего под эгидой гитлеровцев и сионистского еврейского совета) выдачи первых обреченных на смерть жертв, сионистские предатели отобрали около шести тысяч самых неимущих, самых бедных, а зачастую попросту нищих евреев. Мало того, в истреблении отобранных юденратом бедняков участвовали маккабистские молодчики из «юдише орднунг»».
* * *
«— Гиммлеровский ставленник Шелленберг вел переговоры с сионистами, с организацией раввинов Северной Америки! Представляете? А главный палач евреев Кальтенбруннер в своих показаниях Международному трибуналу говорил об этом походя, словно оно само собой разумелось!

Такие взволнованные слова услышал я осенью 1946 года от известного советского писателя и криминалиста Льва Романовича Шейнина. Он возвратился из Нюрнберга, где в Международном трибунале был одним из советских представителей обвинения на процессе главных военных преступников.

— За долгие годы следственной и прокурорской работы я сталкивался со столь многими изощренными преступлениями, — продолжал Шейнин, — что приучил себя ничем не выдавать в зале суда своего потрясения. Но в Нюрнберге, поверьте, не раз с огромным напряжением удерживал себя в рамках внешнего спокойствия, обязательного для официального участника процесса. Ценой больших усилий сдержался я и тогда, когда речь зашла о беспредельно циничном и казавшемся невероятным союзе военных гитлеровских преступников с агентами сионизма. Союз убийц с теми, кто именовал себя братьями их жертв! До того потряс меня этот союз, что временами я отвлекался от течения процесса.

Подумать только, какие эпизоды мелькали в ходе судебного разбирательства! Переговоры на нейтральной швейцарской территории о цене, которую Гиммлер счел бы сходной за обязательство сионистов убедить мировую общественность в гуманном обращении фашистов с евреями. Переговоры о поставках сионистами военного имущества гитлеровскому командованию. Да еще с непременным условием: такое имущество должно быть использовано обязательно на Восточном фронте, то есть против советских войск. Неспроста ведь оговаривалось, что грузовые тягачи, например, будут оснащены металлическими цепями тогда русские снега не будут им преградой. Такие позорные соглашения благословляла сионистская верхушка в Палестине. И помогала осуществлять! У нацистов были в Палестине верные дружки — ведь еще перед войной гитлеровцам удалось просунуть своих надежных агентов в руководящие органы еврейских банков и крупнейших промышленных фирм в Палестине. Сами достаточно замаранные связями с нацистами, сионистские лидеры делали хорошую мину при плохой игре: притворялись, что не замечают экономических связей своей промышленности с нацистами, делали вид, что им якобы ничего не известно о заказах своих фирм на оборудование для гитлеровских войск. О таком неслыханном предательстве сионистов нужно будет подробно рассказать!»
* * *
«Когда гитлеровцы оккупировали Польшу и Литву, им стали пособлять предатели сионистской закваски. Откровенно сотрудничать с оккупантами в Варшаве начал руководитель сионистских групп так называемого «правого» направления Авраам Гайнцвах. В Вильно по его примеру пошел сионист из крыла «левых» Яков Генс, начальник еврейской полиции гетто. Стоило оккупантам узнать о существовании в гетто движения Сопротивления во главе с коммунистами, как Гене по их приказу заманил коммуниста Ицика Виттенберга к себе в кабинет и выдал его гестаповцам».
* * *
«… Оказывается, за спиной сионистских реформаторов мемориала стоит дочь Симона Визенталя, ныне здравствующего сионистского разведчика. За спиной Визенталя, прославляемого сионистской пропагандой «борца-антифашиста», огромная цепь предательств и провокаций в годы второй мировой войны.

По собственному признанию, в июле 1941 года Визенталь вместе с тридцатью девятью представителями интеллигенции Львова был брошен гитлеровцами в тюрьму. По странному «стечению обстоятельств» все заключенные, кроме Визенталя, были расстреляны, а он вскоре оказался на свободе. После удачного «почина» Симон, как установлено польским журналистом Луцким по архивным документам, стал кадровым агентом гитлеровцев. И не заточали его в фашистские застенки, о чем он непрерывно кликушествует, а забрасывали туда для очередной провокации. Визенталь, по его утверждению, прошел через пять гестаповских тюрем и двенадцать лагерей. Нетрудно себе представить, сколько человеческих жертв на черной совести матерого провокатора.
И он, заведомо предававший и продававший нацистам людей ненавистной им еврейской национальности, сейчас возглавляет… «Объединение лиц еврейской национальности, подвергавшихся преследованиям при нацистском режиме». Так пожелали за океаном.

По достоинству оценена деятельность Визенталя в другом руководимом им учреждении — «Еврейском бюро документации». Официально считается, что это бюро разыскивает нацистских военных преступников. Однако общественное мнение и австрийская пресса увидели в визенталевском детище «частную шпионскую полицию», применяющую «противоречащие закону методы». И не случайно у многих честных людей на Западе возникает один и тот же вопрос: «Нуждается ли государство в частной организации Визенталя, присвоившей себе право тайного суда?»

Визенталь позволяет себе объявлять невиновными нацистов, заочно осужденных в ГДР за истребление населения на оккупированных территориях. Вряд ли он делает это из одного только желания щегольнуть своей независимостью. Вероятно, его толкают на это мотивы более реальные и более материальные!

Визенталь не раз хвастливо декларировал свою готовность встретиться с любым представителем прессы для беседы о работе упомянутого объединения. В сентябре 1973 года, в Вене, я позвонил в «Еврейское бюро документации» и передал секретарше, что хочу встретиться с ее шефом. Она попросила меня позвонить через два дня: необходимо, мол, уточнить расписание дел шефа на ближайшую неделю. А через два дня я услышал от секретарши:

— Хотя вы представились корреспондентом журнала «Огонек», господину Визенталю известно ваше активное сотрудничество в «Литературной газете». А поскольку на ее страницах публиковались материалы, унижающие достоинство господина Визенталя, он не находит возможным встретиться с вами.
Я совсем не удивлюсь, если узнаю, что этот господин внес и меня в список лиц, подозреваемых в связях с гитлеровцами. Ведь чехословацкий еженедельник «Трибуна» точно определил основы провокационной тактики Визенталя: «пришивать нацистское прошлое» тем, кто не разделяет идеологии сионизма, и тем, кого Симон имеет основания считать своими противниками».

Цезарь Солодарь. Глава из книги «Темная завеса»

Шестиконечная звезда на мундирах полицаев

С недели на неделю, со дня на день откладывал я работу над этой главой. Читатель, уверен, меня поймет: несказанно тягостно мне, еврею, писать о еврейских юношах, надевших форму немецких полицаев и по указке эсэсовцев зверски издевавшихся над евреями же, заточенными в гитлеровские лагеря.

Неопровержимые доказательства преступной деятельности некоторых молодых сионистов в роли нацистских палачей были известны мне и ранее.

Я обнаруживал их при изучении архивных документов о тесных связях гитлеровцев с такими крупными сионистскими эмиссарами, как Кастнер в Венгрии, казненный узниками варшавского гетто старейший из предателей Носсиг в Польше, организатор пражской «ярмарки еврейских душ» Мандлер в Чехословакии. Их пособниками в кровавых сделках с нацистами зачастую становились молодые сионисты, вчерашние скауты.

Жертвами сделок были десятки тысяч людей, и держать в руках документы, подтверждавшие участие в таких преступлениях совсем молодых парней, иногда даже подростков, было просто невмоготу. Ужасом веяло и от рассказов спасшихся узников гетто, как жестоко усердствовали, выслуживаясь перед нацистами, юные выученики Кастнера, Носсига, Мандлера и иже с ними. Там, где требовались сила, быстрота, сноровка и, главное, полное забвение совести, сионистские союзники гитлеровцев предпочитали обращаться к услугам своих идейных питомцев, ранее отобранных для отправки в Палестину.

Но деяния этих молодчиков блекнут на фоне невообразимо страшной картины, доподлинно воспроизведенной Р. Бродским и Ю. Шульмейстером по обнаруженным в архивах Львова новым документам. Дополняют картину материалы сионистских газет, издававшихся на территории Польши и западных областей Украины в пору немецко-фашистской оккупации. Сионистские газеты при нацистах? Невероятно? Но гитлеровским оккупантам настолько была на руку «умиротворяющая» сионистская пропаганда среди еврейского населения, что они милостиво разрешали издание подобной прессы.

Во Львове, как и в других оккупированных городах со значительным количеством жителей-евреев, фашисты создали так называемый юденрат — еврейский совет старейшин. Обычно руководство юденратами доверялось не столько старейшинам, сколько богачам и самым авторитетным сионистским деятелям. Львовский юденрат, к примеру, некоторое время возглавлял один из руководителей сионистских организаций Западной Украины, Адольф Ротфельд, занимавший посты вице-президента краевого совета сионистских обществ и члена секретариата основанного в Лондоне фонда «Керен Гаесод», занимавшегося непрерывным выколачиванием денежек на мероприятия по фактической колонизации Палестины.

Важнейшим ответвлением львовского юденрата стала «служба порядка» — еврейская полиция «дистрикта Галиция». Форменные фуражки семисот с лишним полицейских были увенчаны шестиконечной звездой с буквами «ЮОЛ», что означало «Юдише орднунг Лемберг» — «еврейский порядок Львова». Безотчетно распоряжаясь подведомственной им тюрьмой для евреев и стараясь любой ценой выслужиться перед начальниками зондеркоманд, сионистские полицаи с помощью массивных резиновых палок наводили угодный оккупантам «порядок» среди еврейского населения Львова.

Кто же составлял ядро юденратских ревнителей нацистского «порядка»? Кто расправлялся с еврейской беднотой и швырял в тюремные камеры людей, не веривших успокоительным сионистским басням и призывавших к борьбе с оккупантами? Кого двинул продажный юденрат на жестокое усмирение непокорных?
Строго придерживаясь подлинных документов, Р. Бродский и Ю. Шульмейстер точно и определенно отвечают:
«Еврейская служба порядка рекрутировалась из сионистских выучеников — скаутов, бывших членов организации «Гашомер гацаир», той самой, которая поставляла кадры для террористических банд, уничтожавших арабское население Палестины».

Преобладание молодежи в сионистской полиции подтверждают и дневники узников львовских нацистских лагерей.
«Еврейская полиция, — писала местная жительница Ада Кеслер, — это здоровенные парни из спортивных клубов».
Эти парни, закалившиеся в «маккабистских» спортивных клубах «Молодые стражи Сиона» (именно так расшифровывается название «Гашомер гацаир»), помогали надзирателям нацистских лагерей проводить ежедневные аппели — многочасовые строевые занятия, превращенные, по существу, в массовые истязания и даже убийства узников. Эти парни стремились укоренить среди обреченных евреев веру в то, что узникам лагерей следует-де усердно трудиться и «совершенствоваться», после чего их отправят в некое еврейское государство.
До сих пор во Львове с негодованием и отвращением называют имя виновника гибели множества местных евреев, навеки презренное имя Макса Голигера, питомца сионистского скаутского отряда, ученика школы древнееврейского языка. Человеконенавистнические поступки сходили с рук Максу Голигеру еще в этой школе. И с первых же дней создания львовского гетто он поспешил войти в строй юденратских полицаев.

Изощренной жестокостью Голигер быстро перещеголял всех надевших полицейскую форму молодых сионистов, гордо именовавших себя по-древнееврейски ахвами и хошахорами — братьями и скаутами.

«Владелец жизни и смерти своих соплеменников» получил у оккупантов повышение за свои кровавые заслуги. Став агентом уже не еврейской, а немецкой полиции безопасности и обосновавшись в личном кабинете, Голигер, по словам Ады Кеслер, «выдавал старых знакомых, а знал тут всех, которые для спасения жизни пытались выдать себя за арийцев и не носили повязок… И наконец, Голигером пугали детей!»

Гнусная карьера Голигера, которого незадолго до фашистской оккупации львовские сионисты с помощью зарубежных инструкторов готовили к переселению в Палестину, наглядно показывает: наиболее вероломный, предательский путь частенько избирают в жизни те, кого в сионистской среде принято почтительно называть «сионистами сколыбели». Уместно заметить, что именно этого «высокого звания» удостаивают льстивые биографы таких китов современного сионизма, как предельно безнравственный в личной жизни и бесчеловечный в политических авантюрах Моше Даян и погромщик с раввинским званием Меир Кахане.
Завершая далеко не полный рассказ о тесном сотрудничестве сионистского юденрата и его полицаев с гитлеровскими оккупантами во Львове, сошлюсь на обнаруженный в архиве доклад начальника СС и полиции группенфюрера Катцмана. Он рад был доложить начальству, что в «дистрикте Галиция» к 23 июня 1943 года «все еврейские жилые районы очищены».

Теперь мы знаем, что в этом злодейском «очищении» с одобрения прислуживавших нацизму видных деятелей сионизма активно участвовали и молодые сионисты Львова. И не только Львова. В луцком гетто тоже зверствовали полицаи из молодых сионистов — их издевательства над своими родителями видел малолетний Яша Цанцер, ныне уже пожилой человек, с которым я встретился в Бельгии.

Молодые сионисты-полицаи из Львова и Луцка пошли по пути, на который направили их сионистские воспитатели. И поныне граждане Советской Украины, прежде всего люди еврейской национальности, проклинают их.

Зато в памяти этих людей живут и долго будут жить образы русских, украинских, польских тружеников Львова, с риском для жизни укрывавших евреев от гестаповцев. О многих таких благородных интернационалистах рассказано в ярких очерках и повестях моего друга и земляка Владимира Беляева, правдиво показавшего героическую борьбу советского народа с гитлеровскими оккупантами. Приведу только один эпизод спасения тринадцати евреев в последние минуты окончательного истребления жителей львовского гетто.

Догорали последние кварталы страшной зоны. Обезумевшие, объятые пламенем дети выбегали из бункеров под пули фашистских автоматчиков. И в этот момент трое львовских рабочих, знавших схему канализационной сети, пробили ломами отверстие из бетонной трубы в подвал, где прятались от гестаповцев последние из обреченных на смерть. Рабочие перетащили тринадцать пленников в смежный канал, провели их над подземным руслом реки Плотвы почти через весь город и укрыли под монастырем ордена бернардинцев. Спасенные люди находились в укрытии почти год. Рабочие на свои мизерные средства в нечеловеческих условиях оккупации кормили своих подопечных. Тринадцать евреев вышли из укрытия 27 июля 1944 года, когда на улицы города ворвались советские танки. Вот имена отважных спасителей обреченных на гибель людей: русский Соха, украинец Коваль, поляк Врублевский.

«Кроме этой истории, — с полным правом пишет Владимир Беляев, — я узнал много ей подобных».
Если обратиться к более давним годам, то в памяти народной живет и будет жить образ львовского коммуниста Нафтали Ботвина, молодого рабочего, чьим именем названа улица в его родном городе.

Выполняя приговор подпольной коммунистической организации, Ботвин в 1925 году среди бела дня прямо на улице застрелил агента белошляхетской охранки, который проник в партийные ряды и выдал своим хозяевам четырех коммунистов. Ботвин выдержал зверские пытки палачей, но не промолвил ни единого слова о своих единомышленниках по партии. Военно-полевой суд приговорил молодого коммуниста к расстрелу. Нафтали Ботвин пошел к месту казни с пением «Интернационала». Накануне он выгнал из тюремной камеры раввина, незвано явившегося к нему с елейными словами религиозного утешения. Об отважном юноше, с презрением глядевшем на своих палачей в минуту казни, можно сказать проникновенными словами «Комсомольской песни» Иосифа Уткина:

И он упал, судьбу приемля,
Как подобает молодым:
Лицом вперед,
Обнявши землю,
Которой мы не отдадим!

Возможно, молодые прислужники львовских гестаповцев и не слышали о подвиге молодого, коммуниста Нафтали Ботвина. По крайней мере, львовские сионисты не рассказывали о нем своей молодежи, ибо считали верного делу коммунизма молодого еврея-рабочего кровным врагом и устами своего ставленника — раввина предали его имя анафеме.

А вот знают ли о Нафтали Ботвине те молодые жители Львова, что сейчас, полвека спустя, предательски покинули родной город, вскормившую их землю, поставившую их на ноги родную страну и уехали в далекое государство, где безгранично властвуют единомышленники предателей из львовского юденрата и его еврейской полиции?


Часть 1 Часть 2 Часть 3 Часть 4

Оставьте комментарий

Войти с помощью: